Выпуск «Это Осетинская!» с Алексеем Миловидовым, создателем ClickHouse. Компания оценивается в 15 млрд долларов, среди клиентов OpenAI, Anthropic и Tesla, а начиналось всё как побочный проект внутри отдела из двух человек в Яндексе. История интересна не размером цифр, а тем, как технология вырастает снизу, без мандата сверху, и как её потом вынимают из большой корпорации, не поссорившись со всеми.
Как это выросло
Миловидов попал в Яндекс в 2008 году с последнего курса мехмата, причём хотел на ВМК и не прошёл, а в школе по математике имел в основном тройки. Собеседование оказалось проще ожидаемого: один человек и задача посчитать, сколько раз каждое слово встречается в файле. Он попал не в поиск, а в департамент рекламных технологий, в отдел из двух человек, который делал «конвертометр», предшественник Яндекс.Метрики. Через пару дней после его выхода руководитель ушёл в отпуск и система легла под нагрузкой, так что оптимизацией пришлось заняться сразу.
Дальше он несколько лет пишет специализированную базу данных, чтобы строить отчёты по произвольным критериям. Сначала прототип обновлялся раз в день и работал только с числами. В репозитории при этом просто лежали коммиты с описанием «разработка системы управления базами данных», и он завёл сам себе тикет в трекере. В 2012 году показал коллегам, в 2014 добился отчётов в реальном времени, и на этой основе сделали Метрику 2.0. Название расшифровывается буднично: Clickstream, то есть данные о кликах, плюс Data Warehouse, хранилище данных. Он отдельно шутит, что «хранилище» люди говорят тогда, когда стесняются сказать «база данных».
Момент, когда проект стал заметен, он описывает точно. Та же база умела строить не только отчёты по конкретному сайту, но и глобальные по всему интернету: например, динамику поисковых долей Яндекса и Google. Он показал это аналитикам, которые считали такие вещи скриптами на Perl часами и запускали раз в день. Они получили ответ за секунды. Формулировка Миловидова: «это работает как магия».
Зачем понадобился open source
Логика открытия кода у него сугубо рыночная, без идеализма. Продукт должен отгрызть нишу, которую не покрывают Vertica, Teradata и прочие. Если ClickHouse закрытый, потенциальный клиент спрашивает, чем он лучше существующих, и разговор заканчивается. Open source это способ, как он выражается, взломать рыночную нишу и проникнуть на рынок, пока никто не видит. Он же проводит параллель с сегодняшним днём: китайская модель без открытых весов просто не будет конкурентоспособна против Anthropic и OpenAI.
С 2016 года начались митапы: Москва, Петербург, потом Берлин и Париж. На вопрос, зачем он этим занимался, ответ короткий: главное правило маркетинга в том, что маркетинга должно быть больше.
Спинофф
В 2019 году ему начали писать инвесторы, которые находят разработчиков просто по коммитам на GitHub. Проблема была в том, что уйти в одиночку означало потерять торговую марку и права на код, а форкнуть свой же проект неудобно. Плюс, как он говорит, не хотелось конфликта с друзьями в компании. К 2020 году ClickHouse дошёл до совета директоров Яндекса, где вопрос о перспективах задал Чарльз Райан, при том что Аркадий Волож на тот момент про проект знал мало.
Дальше сюжет про доли. Яндекс хотел 51 процент, инвесторов это не устраивало, и аргумент в пользу меньшей доли был такой: с контрольным пакетом корпорации следующие раунды привлекать сложнее. Договорились примерно на 30, после размытия осталось 28. Переговоры заняли около двух месяцев. Отдельный аргумент в пользу спиноффа, который он использовал внутри: не существует примеров успешного бизнеса на базе данных внутри большой компании, занятой чем-то другим.
Команду из 12-14 человек надо было убедить переехать, и это происходило на фоне ковида, а финальная часть пришлась на март 2022 года. Отказался один человек, причём по неожиданной причине: он считал, что компания станет хуже, если станет большой. Миловидов не согласен, но формулирует разницу честно: стартап обязан бороться и отгрызать куски рынка, а это не то же самое, что сидеть и дописывать интересные вещи в код.
Сам он сознательно не стал генеральным директором. Оценивает так: шансов убедить инвесторов было процентов пять, опыта в продажах и привлечении денег не было, пришлось бы соглашаться на худшие условия и потом страдать. Кофаундерами стали Аарон Кац, бывший коммерческий директор Elastic, который построил продажи, и Юрий Израилевский, отвечавший за облако в Google и до этого работавший в Netflix.
Цифры и клиенты
На момент разговора компания перевалила за 600 человек, из них 60 в core-команде, выросшей из первых двенадцати. Порядка 4000 клиентов и около 250 млн долларов, то есть средний чек примерно 62 тысячи долларов в год. Типичный клиент это не классический энтерпрайз, а выросшая технологическая компания. Выручка делится примерно пополам между Северной Америкой и Западной Европой, что для многих неожиданно.
Занятная деталь про порядок захода клиентов: сначала приходят блокчейн-компании и прочие, кто терпим к риску, потом технологические компании и бигтех, и только в конце e-commerce, телеком и банки с их длинными циклами продаж. И отдельно про любимый тип клиента: тот, кто приходит и орёт, что всё плохо работает. Это значит, что он очень хочет пользоваться продуктом и не может пользоваться ничем другим.
Китай стоит особняком: ClickHouse там используют почти все, но клиентов мало, потому что рынок закрыт своими форками и конкурентами. Люди на конференциях говорили ему спасибо за то, что у них есть работа благодаря ClickHouse.
Про ИИ без пафоса
Самая содержательная часть выпуска. Ещё год назад кодинг-агентами в компании почти никто не пользовался, потому что для низкоуровневого C++ они не работали, хотя на фронтенде были вполне пригодны. В ноябре, по его наблюдению, переключилось, и он сделал презентацию всей компании о том, что не использовать это по максимуму означает проиграть в скорости.
При этом он последовательно снижает градус ожиданий. Кодинг-агент в примитивном виде это замена клавиатуре: идеи и направление всё равно твои, задачи по-прежнему приходится дробить, просто части стали крупнее. Одна серьёзная вещь это не один промпт, а сотни или тысячи. У них весь код проходит человеческое ревью, а для машинного используют разные модели на написание и на проверку, потому что одна и та же модель своих ошибок не находит. Причём на ревью, по его словам, более сильная модель важнее, чем на генерации. Плюс классика: continuous integration, тесты и фаззинг.
Про «AI-психоз» он говорит спокойно и с признанием, что сам к нему причастен в мягкой форме. Обратная связь при работе с агентами настолько положительная, что люди перестают спать: задачи оказываются на кончике мысли, и хочется сделать всё сразу. Его формулировка: кодинг-агенты слишком хорошие для этого.
Есть и практическая экзотика. У них в GitHub работает виртуальный сотрудник с аватаркой зелёной кошки, который отвечает на вопросы и общается с внешними контрибьюторами. Один из тех самых угрюмых профессионалов, который годами писал, что всё сломано, но сам код не писал, теперь просит бота починить, и тот чинит.
Про перспективу он даёт оценку в цифрах: вероятность того, что крупные AI-компании съедят разработку софта целиком, процентов тридцать. Аргумент против: слишком много специфики и слишком долго вытеснять существующих игроков с их рынков, это конкуренция бизнесов, а не технологий. Про открытые веса говорит, что отставание от лидеров от полугода до года, и это очень мало. Про то, почему модели плохо пишут тексты, объясняет через mode collapse: после дообучения на инструкциях распределение схлопывается и вылезают стереотипные слова, которые быстро приедаются.
Что забрать
Выпуск полезен двумя вещами. Первая это модель роста снизу: технология делалась внутри маленького отдела, который никто не трогал, и Миловидов отдельно отмечает, что незаметность была преимуществом. Он не выбивал ресурсы, а написал документацию, положил её внутрь компании и стал смотреть, кто её читает. Вторая это трезвость в оценке собственной роли: человек, построивший продукт на 15 млрд, спокойно говорит, что он не предприниматель, что генеральным директором ему становиться не следовало, и что каждый прошлый год кажется ему периодом, когда он был тупым. На вопрос про главное качество фаундера отвечает одним словом: упрямство.
Источник: $15 млрд после «Яндекса»: как Алексей Миловидов построил ClickHouse, This is Osetinskaya
